С высоты территория заповедника читается как чертёж. Овал валов древнего городища у изгиба реки. А неподалёку — реконструкция кургана: круглая ограда, и в самом её центре — квадратная погребальная камера. Квадрат, вписанный в круг.
Город, которому около четырёх тысяч лет, тоже круглый. Два кольца оборонительных стен, жилища, нарезанные секторами, как дольки, и площадь в геометрическом центре. Не «примерно круглый», как растёт любое поселение у реки, — а спроектированный по кругу с самого начала: это видно по тому, что внешнее и внутреннее кольца согласованы. Сначала был план. Потом город.
Слово затаскано до состояния раскраски-антистресс, поэтому вернём ему рабочее значение. Мирча Элиаде описывает мандалу сухо: ряд окружностей, умещённых в квадрате, вычерченный на земле, — и отмечает две вещи. Первая: у народов Тибета это слово значит «центр» или «то, что окружает». Вторая, важнейшая: строительство мандалы сопровождает космогонию — рисуя её, человек заново собирает вселенную, от центра к краям.
И храмы строились так же. Барабудур, индотибетские храмы: ярусы и террасы — миры, постройка целиком — вселенная. Священное здание не «изображает» космос, оно его воспроизводит, чтобы внутри можно было находиться как в правильно устроенном мире.
Квадрат и круг в этой грамматике — пара: во многих традициях квадрат держит землю, стороны света, порядок; круг — небо, цикл, целое. Квадратная камера в круглой ограде кургана — человек, уложенный в землю, в центре неба. Психологи двадцатого века, начиная с Юнга, обнаружили ту же фигуру с другой стороны: люди, никогда не видевшие тибетских мандал, спонтанно рисуют круги с центром и квадратом, когда психика собирает себя после кризиса. Фигура приходит изнутри.
Честный ответ: неизвестно. Письменности они не оставили, спросить некого, и любой, кто уверенно рассказывает, «что думали арии», продаёт вам свою фантазию. Мы этого делать не будем.
Но есть то, что не требует домыслов, — сама форма. Круглый город с центральной площадью, согласованными кольцами и входами — это форма, которую человек воспроизводит тысячелетиями, на разных континентах, когда строит не «где жить», а правильный мир. От обрядового круга до идеальных городов Возрождения. Город-схема. Город, в котором сам план — высказывание.
Поэтому стоять на смотровой над городищем интереснее, чем кажется по фотографиям. Внизу не руины — внизу чертёж мира, как его понимали четыре тысячи лет назад: у мира есть центр, у центра есть защита, всё живое расположено между центром и краем. Можно соглашаться, можно нет. Но мы до сих пор рисуем эту фигуру — просто теперь называем её по-другому.